Человек: между естественным и медикализованным
Екатерина Кипарина – философ, специалист в области биоэтики, МГУ им М.В. Ломоносова
Мы живем в эпоху антропоцентризма, когда человек является не только центром мироздания, но и объектом, на который направлено множество взглядов — в том числе взглядов ученых. Homo sapiens исследуется все подробнее, а на основе полученных результатов делаются открытия, изобретаются технологии. Одной из сфер, которая развивается посредством таких исследований, является медицина. Трудно представить нашу современную жизнь без медицины, врачебного вмешательства и медиа-контента, относящегося к медицинской сфере. Иначе говоря, нашу жизнь характеризует высокий уровень медицинского контроля.

Что такое медикализация?

Расширение медицины в немедицинские контексты человеческой жизни (в биоэтике оно называется медикализацией) не является новым феноменом: о нем говорили ученые еще в семидесятых годах двадцатого века. Социолог медицины Питер Конрад [1] дает определение, которое считается классическим в биоэтике. В книге The Medicalization of Society он определяет медикализацию как «процесс, при котором немедицинские проблемы определяются и рассматриваются как медицинские»[2]. Сложность в разграничении медицинских и немедицинских проблем вызывает беспокойство не только в среде биоэтиков, но и среди общественности.

Если мы говорим о таких заболеваниях, как малярия или меланома (примеры психиатра Томаса Шаша [3]), то их принадлежность к сфере медицины не вызывает вопросов. Но что можно сказать, например, насчет процесса старения, переживания горя, которыми медицина сегодня также занимается?

Старение — биологически естественный процесс. Тем не менее в наши дни, в том числе благодаря медиа и рекламе, все чаще всё чаще можно встретить представление о старости как о нежелательном состоянии, с которым необходимо бороться, а её проявления — маскировать. Горе — переживание утраты, сопровождающее человека на протяжении всей истории, — также подвергается медикализации: «В настоящее время продолжительное траурное расстройство признано отдельным психическим состоянием с определёнными диагностическими критериями». Иногда переживание утраты может растягиваться во времени. В рамках этого нового подхода к горю нормой становится обращения в таких случаях за помощью к врачу. Таким образом, горе диагностируется, а диагноз имеет растяжимые во времени и теле индивида повседствия: зачастую назначенное лечение имеет медикаментозную форму.

Кроме того, само существоание нормы в отношении переживаний представялестя проблематичным. Состояние горя относится к сфере психики человека, которая, в свою очередь, имеет сложное устройство и зависит от опыта каждого индивида, поэтому установление единой нормы длительности горевания (к какому моменту оно должно пройти, когда близким следует бить тревогу?) загоняет человека в рамки «нормального» и его противоположности.

Вместе с тем расширение сферы медицинского внимания не следует оценивать исключительно отрицально. Например, признание курения табака зависимостью и разработка критериев ее диагностики способствовали развитию методов отказа от курения.
Улучшить природу человека: трансгуманизм и биохакинг глазами биоэтика

Серьезнее дело обстоит с технологиями и практиками, которые непосредственно направлены на вмешательство в человеческую природу. Например, широкий резонанс вызвала практика редактирования генома человека. С одной стороны, благодаря такому вмешательству возможно подарить индивиду счастливую жизнь, избавив от тяжелой болезни. С другой — оно сопряжено с риском непредвиденных генетических изменений, которые при вмешательстве в наследуемый генетический материал могут затронуть последующие поколения. Кроме того, возникает вопрос о границах применения генной инженерии: должно ли оно ограничиваться лечением и профилактикой заболеваний или допустимо использовать её для изменения характеристик человека, не связанных со здоровьем?

Иллюстрацией последнего вопроса может послужить идея «дизайнерских детей»: благодаря генной инженерии родители могли «создать» идеального ребенка, начиная от внешности и заканчивая интеллектуальными способностями. Помимо медицинских рисков и «светских» этических возражений, генная инженерия критикуется и носителями религиозных представлений. Грубое вмешательство в природу можно трактовать как попытку ученых контролировать жизнь и смерть – иначе говоря, как попытку уподобиться Богу.

Биологическая детерминация (в том числе ограниченность ресурсов организма в виду видового устройства или наследственности), подверженность заболеваниям и травмам, делают жизнь человека хрупкой. В ответ появляются течения, которые стремятся преодолеть эти ограничения, и выступают за усовершенствование человеческой природы. Одним из таких течений является трансгуманизм, который может быть радикальным и умеренным. Трансгуманисты видят развитие человечества в формировании нового типа людей. Представители умеренного ответвления отдают предпочтение «неочеловеку», сохраняющему человеческую сущность, но имеющему телесную измененность. Радикальный трансгуманизм выдвигает идею «постчеловека»: представителя нового вида разумных существ, обладающего не только более «совершенными» личностными характеристиками, такими как высокая организация, интеллектуальная одаренность и прочее, но и «новой» биологией. В рамках этого радикального подхода природа человека рассматривается крайне негативно: она накладывает на человека ограничения, делает его уязвимым, а его жизнь ввиду ограниченности ресурсов конечной. Трансгуманизм предполагает, что мы будет воспринимать нынешнего человека как несовершенного, а предполагаемые ими изменения приветствовать как освобождение от старых проблем в рамках нового общества. Однако, на мой взгляд, преодоление одних проблем не гарантирует отсутствия других: общество «постлюдей» может ждать много новых проблем.

Идейную близость к трансгуманизму, на мой взгляд, можно обнаружить в биохакинге. Само название — от греческого bios («жизнь») и английского hacking («взлом») — передаёт идею вмешательства в работу биологических систем. В центре этого подхода находится стремление оптимизировать работу собственного организма с помощью научных знаний, медицинских технологий и систематического наблюдения за показателями здоровья. Биохакер стремится взломать свои системы, и использует медицинские данные, чтобы в пределе стать «сверхчеловеком».

Как может показаться на первый взгляд, биохакинг во многом напоминает практики здорового образа жизни (ЗОЖ), он также концентрирует внимание на правильном питании, распорядке дня, качестве сна и спортивных активностях. Радикальным отличием становится активное использование медицинских достижений и технологий для контроля жизни: мониторинг биомаркеров, использование генетических тестов для анализа наследственности, приборов для улучшения сна. Биохакеры также активно используют активные биодобавки (БАДы) и витамины, постоянно отслеживают показатели в приложениях для здоровья, анализируют статистику и выстраивают стратегию «лечения» `— которое при этом понимается как устранение несоответствия показателей с подразумеваемой «нормой». Некоторые из них даже используют барокамеры и криокамеры для продления молодости клеток организма. Несмотря на некоторые сходства ведения ЗОЖ и биохакинга, они различаются в своих предельных целях. Первый нацелен на укрепление и развитие способностей и ресурсов организма, и в нем нет сверхчеловеческой идеи. Но биохакинг видит своей целью именно возведение человека на сущностно иной уровень, и достигает этого через расширение его когнитивных и физических функций.
ЗОЖ – забота о себе?

Здоровый образ жизни сегодня становится особым культурным феноменом. В социальных сетях формируются собственные «эстетики» ЗОЖ и представления о том, как должен выглядеть и вести себя человек, заботящийся о здоровье. Возникает множество ритуалов и атрибутов, которые преподносятся как необходимые составляющие такого образа жизни и ассоциируются с заботой о себе.

Мы все чаще и чаще видим в медиа блогеров, которые или рекламирует, или пользуется самостоятельно различными биологически активными добавками (БАД): коллагеном, хлорофиллом, комплексами для роста волос и ногтей и многим другим. Популярность биологически активных добавок обусловлена тем, что они (помимо того, что находятся в доступности и продаются не только на онлайн-платформах, но и в обычных магазинах) считаются «натуральными» и более «безопасными» для приема, в сравнении с лекарственными препаратами. Однако это далеко не так.

Прежде всего стоит отметить, что БАД не проверяются на качество перед выпуском на продажу, поэтому их легче легализовать. Из-за нахождения в «серой зоне» правового регулирования и освобождения от прохождения обязательных проверок БАД могут представлять риск для здоровья покупателей: некоторые производители пренебрегают санитарными нормами при производстве; в некоторых товарах отсутствует заявленный состав или наоборот присутствуют сторонние примеси. Основной целью данной практики является желание с помощью вспомогательных веществ поддерживать свое здоровье на достойном уровне, таким образом, проявляя некоторую «заботу о себе». Как пишет в книге «Культ красоты: как общество заставляет женщин изменять свои тела» философ Анастасия Торопова:

«Коварство заключается в том, что обыденное сознание искренне воспринимает это как "заботу" и "любовь к себе". Рассматривая тело через призму и культ красоты, мы начинаем видеть его не как естественный факт, а как результат культурных норм и ожиданий».

Эстетические нормы и ожидания играют большую роль в современном обществе, но и другие силы влияют на современное воспринятие человеком себя. Так, государства и корпорации также формируют предствления о том, как человек должен выглядеть, и какой продукт для этого следует купить. Для государств и работодателей выгодой является повышение числа здоровых граждан, поскольку это напрямую влияет на то, насколько благополучной будет судьба страны или конкретной компании. Человек, его тело и набор ресурсов все чаще начинает восприниматься как капитал. Тем не менее, забота о собственном здоровье парадоксальным образом возлагается именно на плечи самого индивида.
Подводя итог: нельзя сказать, что медицина и ее расширение обязательно во всех случаях несут негативные последствия. Однако, важно внимательно относиться к каждой технологии и практике, чтобы оценить все возможные риски.

_________________________________________________________________________________________________

Сноски:


[1] Питер Конрад – американский социолог медицины; активно рассматривал проблемы, связанные с медикализацией девиаций, а также диагностированием СДВГ. Один из ключевых пунктов его концепции – это объяснение болезни как «социального конструкта», таким образом они наделяются внешними смыслами и стигматизируются в обществе.
[2] Полная цитата по изданию Conrad 2007, p.4: “Medicalization” describes a process by which nonmedical problems become defined and treated as medical problems, usually in terms of illness and disorders.
[3] Томас Шаш или Сас – американский психиатр венгерского происхождения. Шаш критиковал «традиционную психиатрию»», включая распространенную в его время принудительную госпитализацию, и утверждал, что медицина не должна становиться инструментом социального контроля.


Литература:


1. Брызгалина Е. В. Технонаука и перспективы улучшения человека: «Я уже вижу наш мир, который покрыт паутиной лабораторий» // Эпистемология и философия науки. 2016.
2. Гройс Б. Философия заботы. М., Новое литературное обозрение, 2024.
3. Попова О. В., Тищенко П. Д., Тищенко С. Ю. Нейроэтика и биополитика биотехнологий когнитивного улучшения человека // Вопросы философии. 2019.
4. Торопова А. Культ Красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела. М., Альпина Паблишер, 2026.
5. Conrad, Peter. The Medicalization of Society: On the Transformation of Human Conditions into Treatable Disorders. Baltimore: The Johns Hopkins University Press, 2007.
6. Kozhuharov VR, Ivanov K, Ivanova S. Dietary Supplements as Source of Unintentional Doping // Biomed Res Int. 2022.
7. Lantz PM, Goldberg DS, Gollust SE. The Perils of Medicalization for Population Health and Health Equity // Milbank Q. 2023.
8. Szasz T. The Medicalization of Everyday Life: Selected Essays. Syracuse, NY: Syracuse University Press, 2007.


_________________________________________________________________________________________________
Made on
Tilda