– Юлиана, что такое лесотерапия?

– Это очень медленное перемещение по лесу, мягко направляемое гидом. Цель лесотерапии — не иметь цели в лесу. Как только какая-то цель появляется, это перестаёт быть лесотерапией в подходе ANFT. Он предполагает взаимодействие с природой и собой как её частью. У городского человека лесные прогулки поначалу могут вызывать дискомфорт от замедления, но через 5-10 минут я всегда вижу внутренний отклик на отказ от скорости – на самом деле, людям нравится никуда не торопиться.

– Как возникла лесотерапия, каковы её культурные и философские предпосылки?

– Современная история лесотерапии зародилась в Японии. Она называется синрин-йоку [森林浴], «синрин» – это по-японски лес, а «йоку» – это купание, то есть «купание в лесе», по-английски «forest bathing». Этот термин появился в 1982 году. Речь, конечно же, не о воде, а о тех летучих веществах, которые выделяют деревья и кустарники. В частности, хвойные леса выделяют фитонциды, вдыхая которые мы оздоравливаемся, они оказывают благоприятный эффект на иммунную систему. Мне нравится название синрин-йоку как метафора. Я люблю в анонсах своих прогулок говорить, что мы будем совершать заплыв в лето, или что зима — это море, в котором есть огромное количество нерасслышанной тишины. Образ купания уже содержит идею отказа от скорости перемещения: это заплыв, погружение.

Что касается философии, в основе лесотерапии лежит японская идея благоприятного взаимодействия человека и природы – не влияния какой-то внешней природы, а именно взаимодействия. Здесь прослеживается влияние синтоизма. Ту традицию, в которой я проходила обучение и сертифицированным специалистом которой являюсь, основал в 2012 году Амос Клиффорд в США. Эта школа называется ANFT, Association of Nature and Forest Therapy. Фигура Амоса сама по себе одиозная, у него огромный опыт дзен-медитации, юнгианской психотерапии, работы в образовательной сфере и практик глубокой связи с природой – и жизнь привела его к тому, чтобы стать главой ассоциации и основателем одной из трёх лучших в мире школ лесотерапии. Всего таких школ, которые выдают международный сертификат, три: одна японская и две американских.

Из фрейма «природа полезна для человека», «нахождение на природе полезно для человека» мы перемещаемся в пространство восстановления отношений с тем, что в традиции ANFT называется «more than human world». То, как мы живём в городе, это «human world», а когда мы выходим за его пределы, то это «more than human world». Дальше можно развивать эту мысль, говоря, что и в городе тоже есть «more than human world», просто он представлен в меньшинстве, и его сложнее заметить, поэтому мы ходим гулять, конечно же, в лес. Сама ассоциация называет этот подход Relational Forest Therapy. То есть в центре лесотерапии в подходе ANFT находятся отношения. Отношения человека с природой, отношения природы с человеком, отношения человека с собой, с «more than human world» и со всеми beings, которые «more than human beings».

– Является ли лесотерапия разновидностью психотерапии?

– Нет. И хотя лесотерапевтическая прогулка может оказывать терапевтический эффект, мы об этом никогда не говорим и никогда этого не обещаем, не держим ни в уме, ни в сердце. Мы исходим из важного для ANFT постулата, что гид только открывает двери, дословно: «The forest is the therapist, the guide opens the doors». Всё. И даже если человек по первому образованию, призванию, виду деятельности является психологом или психотерапевтом, эту свою часть он оставляет за пределами леса. Лесу не нужно помогать, он знает, что с нами делать. Тема восстановления связи очень важна для меня: я и в других своих занятиях вижу, что при всех современных средствах связи мы всё равно периодически ощущаем бессвязность, разъединённость, изолированность, одиночество. Конечно, восстановление связи, ощущения леса как безопасного пространства, как дома, как безоценочного пространства благоприятно влияет. Кстати, лесотерапевтические практики используются в терапии восстановления внимания. Как известно, жизнь у нас с вами не ускоряется со временем, и время не ускоряется. Даже если вдруг мы предположим, что оно существует, оно остаётся тем же самым – мы просто меньше начинаем замечать. Поэтому с приходом в мою жизнь лесотерапевтических прогулок длительность, объём и яркость воспоминаний, особенно на прогулках, возросла в разы.

– Как вы узнали о лесотерапии, что вас вдохновило погрузиться в эту тему?

– Мне кажется, меня просто звал лес. Присоединюсь здесь к Амосу Клиффорду, я тоже пришла к этому через много других практик, в частности у меня большой опыт в телесных практиках. Я сценарист кино, писательница – и я вернулась к написанию поэзии во многом благодаря лестропевтическим практикам, моим индивидуальным. Всё это, конечно, являлось каким-то поиском ответов. Сначала вопросы были более формальные и шли извне, потом это превратилось в поиск состояния и ресурса. Наверное, всё началось с идеи, что можно восстановить контакт со своей дикой частью – не тёмной стороной, не тенью, как это любят говорить – а именно со своей природной частью, которая, как и все существа на планете, рождаясь, понимает что ей делать.

Я выбирала между трёх школ: японской школой Синрин йоку и двумя американскими, одной из которых была ANFT. Во второй школе был уклон в сторону исследовательских работ и было обязательным участие в научном сообществе. А ANFT я выбрала, потому что здесь большой акцент на рассказывании историй, которые возникают в пространстве взаимодействия нас с лесом.

– Как проходит лесотерапевтическая прогулка?

– Как гид я выбираю место. Накануне я приезжаю на место и для себя мысленно размечаю трейл: где начало, середина, выход из прогулки и так далее. Смотрю, есть ли неподалёку медпункт, какая рядом ближайшая станция – всё это я должна знать. Я не могу позвать людей ходить по маршруту, который не проходила сама. Даже на проверенный маршрут я всегда еду ещё раз, потому что могут быть изменения. Недавно я проводила прогулку, и на тропинке, по которой мы обычно выходим на место старта, упало огромное дерево. Ни под ним, ни сверху перелезать было бы некомфортно. Пришлось перестроить этот маршрут. Вот что хорошо в лесу – есть бесконечное количество опций изменения маршрута, человек никогда не заперт. Прогулка длится в среднем два с половиной-три часа, может быть, дольше. Меньше двух часов смысла не имеет, потому что эффект переключения в другой режим существования всё-таки требует времени. Кто-то делает это быстрее, кто-то медленнее, но двух-двух с половиной часов, как правило, для всех достаточно.

Начинается прогулка обычно с приветствия и с благодарности, короткого интро о том, что мы будем делать и на какой земле мы находимся, о моментах, на которые я хочу обратить внимание. Я рассказываю про синрин-йоку и ANFT, про подход Wild Tending, про важность взаимного контакта с природой. Делаю акцент на том, что мы находимся сейчас не в лесу, а с лесом – это хорошо звучит по-русски – и не ждём, когда природа обрушит на нас свои блага. Мне кажется, этого достаточно, чтобы объяснить разницу и поэтапно включить все пять чувств: осязание, обоняние, слух, зрение, нахождение тела в пространстве и контакт пространства с кожей. После этого мы отправляемся в наше медленное маленькое путешествие. Мы редко проходим больше 2,5 километров за 2,5 часа. Представьте себе, насколько это медленно на самом деле.

Следующая часть прогулки состоит из нескольких очень просто сформулированных приглашений к взаимодействию с окружающей средой и с собой в ней. Они открыты для интерпретаций. Это не задания, не натуралистическая прогулка, нам не нужно собирать никакой материал, это не хайкинг, у нас нет цели, у нас нет пункта А и пункта Б. У нас наш единственный, как говорят в ANFT, пункт назначения – это здесь. Ну и, как ещё мы любим говорить в конце каждого приглашения, нет способа сделать это неправильно. Что бы вы сейчас ни делали, что бы я вам ни предложила, вы не можете сделать это неправильно. Это снижает важность правильности и расслабляет.

Завершение прогулки для меня всегда ощущается очень торжественным – это чаепитие травяного чая, который я собираю сама. Как у нас любят говорить, на 200% безопасный, и нет никаких шансов аллергической реакции. Таких трав немного, но они есть, и в России из них довольно часто пьют чай, например, это черносмородиновый лист, свежий или сушеный малиновый лист, и иван-чай. Конечно, я всё равно напоминаю об индивидуальных реакциях, потому что забота и гостеприимство — это важные аспекты прогулок в традиции ANFT.

– Какая прогулка запомнилась вам больше всего?

– Благодаря эффекту лесотерапии, каждую прогулку я помню очень хорошо. Но, наверное, самая запомнившаяся прогулка – это “провальная” прогулка с моей подругой. Мне хотелось, чтобы всё было особенным. Если вы помните, эта зима была очень снежная, в какой-то момент снег подтаял, потом ещё раз замерз и превратился в огромные двухметровые камни. А приехали мы в Ленинские горки, потому что там есть лесотерапевтическая тропа. Мы подошли к ней, и я поняла, что мы не сможем по ней пройти – это просто огромные колючие глыбы, через которые даже не переступить. Помню своё разочарование: всё должно было быть определённым образом, и я столкнулась с этими ожиданиями. Я не успела выехать на предварительный осмотр места и думала, что уж на специализированной тропе всё нормально. И всё было действительно нормально, на самом деле, потому что прогулка была не про то, чтобы пройти красивый маршрут – а чтобы встретиться со своей усталостью, готовностью просто лечь на снег на аллее и смотреть, как плывут облака. И моя подруга вспомнила детскую игру, как они с братом прыгали на сугробы: кто провалится, кто нет. Потом мы пили чай под ёлками, и я говорила, что вот, ёлки не те – советские и помпезные, – чашку для леса я забыла – в итоге я лесу отдала свою чашку, а мы с подругой пили из общей. И в этом была какая-то красота, красота встречи с реальностью нашей жизни, а не с тем, как мы себе её придумали.

– Насколько лесотерапия распространена сейчас в России и за её пределами?

– Лесотерапия сейчас на пути своего становления в России. У нас есть флагман синрин-йоку, Соня Зелёная Тень. Она очень много делает для распространения лесотерапии в нашей стране, в том числе в санаторно-курортной культуре, что мне кажется очень правильным. Она обучалась в японской школе, в японской традиции. У нас есть сообщество «Лес внутри», есть «Лесотерапия на Урале» и обучающие программы. В моей когорте Sky of Clouds, в которой я обучалась, было около 25 человек. Это были женщины со всех уголков мира: из Японии – представляете, у них там синрин-йоку, а они учатся в ANFT! – была девушка из Тайваня, две женщины из Китая, Австрии, Америки, конечно, Канады, Латинской Америки, в общем, melting pot [плавильный котёл – прим. ред.], настоящий горшочек, и это было прекрасно. Эти полгода обучения были лучшим, что случилось со мной за последние пять лет в плане возвращения веры в человеческий контакт, совместное действие и пространство этой совместности. Мне ещё предстоит пройти мой первый иммерсив. Они проводятся в разных уголках мира, от Японии до Словении и Штатов. Пока я намечаю поездку в Словению весной или в Японию – как карта ляжет.

– Вы говорите о восстановлении чувства безопасности в лесу и в целом о снятии противопоставления между природой и человеком. Но как в подходе школы проговаривается момент реальных опасностей и больших лесных массивов, где есть дикие животные, буреломы, возможность заблудиться?

– В системе ANFT невозможно стать гидом без предварительного получения сертификата WildMed – это международный сертификат прохождения тренинга по оказанию первой помощи в диких условиях. Я проходила обучение в австралийской лаборатории онлайн, в конце нужно было сдать два экзамена и огромный тест о повреждениях, которые можно получить в диких условиях: переломы, ушибы, растяжения, ожоги, укусы насекомых, диких животных и змей. Потом ещё проходит иммерсивная лаборатория, на которой в режиме реального времени нужно продемонстрировать свои навыки оказания первой помощи. Этот сертификат нужно обновлять каждые два года, потому что меняются стандартизированные протоколы. Помимо этого, у меня есть ещё опыт понимания человеческой анатомии в опорно-двигательном аппарате – я профессиональная спортсменка в прошлом. При подготовке маршрута мы удостоверяемся, что рядом есть пункт первой помощи. Но всё-таки лесные прогулки — это не прогулки в диких условиях, хотя такие тоже бывают. Например, на нашей иммерсивной лаборатории были американские инструктора по наблюдениями за волками в естественной среде обитания. Лесная прогулка, конечно же, не об этом. На самом деле, я могу провести лесную прогулку в вашем дворе, и вы увидите его абсолютно с новой стороны. Для меня лесная прогулка — это в том числе освоение навыка пересоздания отношений с пространством. Забота и гостеприимство — одни из ключевых принципов в лесных прогулках ANFT, поэтому на них безопасно.

– Я скорее имела в виду тот аспект, что как будто бы во время прогулки человек встречается с «хорошей» и безопасной версией природы, которая возможна только в городском парке, тогда как реальная, неокультуренная природа полна опасностей, – например, я много думаю о медведях и конфликтах людей с хищниками – человечество не случайно оказалось в городах и своих бетонных коробках. Как именно это концептуализируется в подходе ANFT?

– Сейчас культивируется понятие «безопасного пространства», хотя люди и дома могут легко получить травму. [Бытовые травмы составляют, по разным оценкам, от 50 до 70% от всех случаев травматизма – прим. ред.] В городе рисков не меньше, чем в лесу. Может упасть льдина с крыши, нас может сбить машина, и помощь может не доехать. Но я бы не хотела этот аргумент приводить как основной. У нас в ANFT принято говорить, что лесная прогулка — это не safe space, это brave space, это место, где люди встречаются со своими границами. То есть не всегда лесная прогулка — про заземление, расслабление и умиротворение. Когда я говорю, что лес должен ощущаться как дом, я, конечно, не говорю о том, чтобы забуриться прямо в центр Лосиноостровского парка – у меня недавно был в нём такой опыт, когда я сильно испугалась: там не работала навигация, я поняла, что не ориентируюсь, а за минуту до этого мне попались следы кабана, волка и фекалии лося – полный набор, хорошо, что опасные змеи там не водятся. Плюс меня бесконечно ели комары. Конечно, это максимальный дискомфорт, и это не то место, где мы можем вспомнить, как нам хорошо было в детстве, когда мы лежали на травке под солнышком.

Вообще, в ответе на этот вопрос я бы хотела уйти от полярностей и противопоставлений: либо природа добрая, безопасная, исцеляющая, либо враждебная. Это очень человеческий, антропоцентрический взгляд на природу, от которого ANFT пытается уйти. Сейчас только начинается разворот в эту сторону, и нам всем предстоит длинный совместный путь. Конечно, мы это не анонсируем людям на первой прогулке, где стоит задача просто привести человека в лес. Ещё лесотерапия очень про грани. Кто-то знает, что медведи в лесу есть, но для него это гранью не является. Кто-то боится пауков, кто-то заблудиться в лесу, и для него лес – пространство ужаса. Люди, которые записались и пришли, уже имеют внутреннее движение в сторону леса, и они могут обозначить свои грани, сказать о них, и мы их учтём на прогулке, не толкая в преодоление. Этим летом у меня была прогулка на берегу Волги с несколькими участниками в пульсационном формате, мы уходили и возвращались к одному и тому же месту, огромной сосне, и там случилось два момента. Одна из участниц заметила свою тревогу при медленном перемещении. В городе эта тревога заглушается, а в лесу становится очень ощутима. Ещё был парень, который остался лежать под сосной, он сказал: «Я понял, что мне очень нравится просто лежать под этой сосной, и мне кажется, что мы все ей тоже очень нравимся». Это и есть ощущение безопасности, когда лес тебе рад, земля держит, небо смотрит на тебя, не оценивая. Но сейчас я уже ухожу в мироощущение индейцев племени Лакота. 
Одновременно я бы не вставала в позицию, что лесу всё равно, есть мы или нет. Это важно для ANFT. Да, лесу не надо, чтобы мы его любили, он был до нас и будет после. Но мы в лесу чувствуем себя хорошо, потому что лесу нравится, когда мы с ним. Это, может быть, звучит в духе нью эйдж, но это совершенно нормально. Когда обстановка враждебная, она такой и ощущается. Это очень хорошо понятно, если войти в комнату с людьми, которые вам не рады – вы это почувствуете не глядя. То же в общении с животными: мы очень хорошо различаем, рада ли нам кошка. И так со всеми «more than human beings».

Когда мы начинаем погружаться глубже в тему восстановления контакта с природой, то перестаём так по-человечески смотреть на животных и грибы и думать, что вот, зачем же этот поганый гриб нужен. Если он ядовитый, то гриб не для вас, он существует для себя и точно так же медведь существует для себя, а не чтобы нас съесть. Змея, просыпаясь весной, вылезает погреться на камни. Если вы это знаете, видели и тоже хотите погреться, неплохо было бы дать змее знать, что вы здесь, простучать эти камни палкой, чтобы она могла уйти. Конечно, тут нет такого оттенка, что ты так постигаешь контакт с животными, кабаны тебя берут в свою тусовку. Мы понимаем, что разные виды животных существуют в межвидовом пространстве, и одним с другими лучше не встречаться, потому что их встречи добром не оканчиваются.

Я не думаю, что мы построили города, чтобы спрятаться от дикой природы, потому что мы никуда от неё не спрятались. Человек не ушёл в города из леса, мы остаёмся биологическим видом, который сформирован и существует в тесном контакте с природой. Идея, лежащая в основе ANFT, состоит в том, чтобы живя в современном городе не потерять или восстановить отношения с тем миром, частью которого мы, безусловно, всё ещё являемся. Эта идея не обещает человеку безопасность. Она предлагает ему место не на фоне природы и не над ней, а вместе с ней. Если мы думаем, что приводим себя в лес – это городской нарратив. А лесотерапия погружает нас в другой: нам хорошо в лесу, потому что мы часть природы и не существуем отдельно от живого мира во всём его многообразии.

– Что бы вы порекомендовали почитать или посмотреть о лесотерапии?

– Самое лучшее, что вы можете сделать для понимания сущности лесотерапии – прийти на лесную прогулку. Я уже упомянула книгу Амоса Клиффорда «Forest bathing», в России она вышла под названием «Лесной дух»: это методичка по лесным купаниям. Сам Амос в конце этой книги приводит внушительный список литературы, а из кино он рекомендует только несколько мультфильмов Хаяо Миядзаки: «Мой сосед Тоторо», «Принцесса Мононоке» и «Унесённые призраками» – за то, как там демонстрируется связь человека с природой.
В свою очередь, я хотела бы порекомендовать несколько книг, которые не столько рассказывают вам о лесотерапии или неизвестных фактах о растительном или животном мире, сколько меняют восприятие и перенастраивают взгляд на мир.

1. Кларисса Пинкола Эстес «Бегущая с волками» – эта книга ходила за мной 10 лет, её нужно читать всем женщинам, у которых рождается ребёнок. Мне очень близка цитата оттуда: «У каждой из нас есть хотя бы одно привычное состояние ума, в котором лучше всего переживать такое одиночество. Для меня одиночество похоже на „складной лес“, который я повсюду ношу с собой и разворачиваю вокруг себя, когда возникает потребность. Я сажусь у подножия огромных старых деревьев своего детства. Из этого места я задаю вопросы, получаю ответы, а потом снова уменьшаю свой уголок леса до размера любовной записки — до следующего раза».

2. Илья Долгов «Сциапоника. Поэтический и практический гид для грациозного растениеводства».

3. Рёко Секигути “Нагори. Тоска по уходящему сезону» – книга, которая заставила меня снова очень остро переживать моменты непостоянства живого мира.

4. Тимоти Мортон «Стать экологичным» – абсолютно сшибающая с ног, безумная книга, которая понравится философам, где автор в пух и в прах разносит всю экологическую современную философию.

Это книги, которые заставляют задумываться, действительно ли всё так, как я вижу, или на это можно посмотреть как-то ещё. Это мне ужасно близко – поиск способа посмотреть как-то ещё.

Беседовали Марыся Пророкова и Катя Дикова

Иллюстрации из личного архива Юлианы Кошкиной